Как аукнется...
Apr. 3rd, 2008 12:36 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jaerraethАвгуст 1914. Взвесив силы двух враждебных европейских коалиций, токийское правительство останавливает свой выбор на той стороне, которая, как ему кажется, имеет больше шансов на победу. В кабинете канцлера Бетман-Гольвега появляется изящная небольшая фигура посла Японии. Он просит устранить возникшее досадное затруднение: у Круппа, а также из мастерских фирмы "Вулкан" не выдают совсем готовых японских заказов - орудий и брони - на основании немецкого закона, согласно которому такая выдача иностранным правительствам их заказов воспрещается со дня вступления Германии в войну. А ведь Японии нужно получить как можно скорее эти заказы, так как она собирается вступить в войну "с одной великой державой" - многозначительно улыбаясь добавляет посол. Не помня себя от радости, Вильгельм II немедленно приказывает выдать японцам всё, что они хотят. Сказано - сделано. Заказы отправляются в Японию. В Германии - ликование: ясно, что нападение Японии на Россию не за горами. На улице Унтер-ден-Линден восторженная толпа окружает автомобиль японского посла и кричит "Банзай!". Советник посольства, сидящий в автомобиле, машет шляпой и отвечает "Банзай!".
Но вот наступает 15 августа. Японский посол является к Бетман-Гольвегу и делится с ним неприятной новостью: он только что получил из Токио приказ предъявить Германии ультиматум. Германия должна немедленно убраться вон из занятой ею территории в Китае. В случае отказа - война. Тут уже никакой маскировки нет. Напротив, нота отличалась нарочитой грубостью, вовсе не свойственной японскому дипломатическому обиходу. Внимательно вчитываясь в текст японской ноты, статс-секретарь фон Ягов стал припоминать что-то очень знакомое. В конце концов он доложил канцлеру Бетман-Гольвегу о любопытном открытии: оказалось, что эта японская ультимативная нота 1914 г. в точности, вплоть до запятых, скопирована с текста той грубой ноты, с которой Германия обратилась в 1895 г. к Японии, требуя от нее отказа от Симоносекского договора. Во французской и американской прессе впоследствии сообщалось, что бешенство Вильгельма II не имело границ, - это чувство разделялось всеми немецкими националистами. В берлинском политехникуме, в Шарлоттенбурге, за подписью директора было вывешено характерное объявление, за которым последовали аналогичные анонсы в других высших учебных заведениях Германии: "Русские, английские и французские граждане не будут приниматься в студенты в продолжение войны. Японские граждане - никогда"...
(История дипломатии, т.3. Москва, ОГИЗ, 1945)
Но вот наступает 15 августа. Японский посол является к Бетман-Гольвегу и делится с ним неприятной новостью: он только что получил из Токио приказ предъявить Германии ультиматум. Германия должна немедленно убраться вон из занятой ею территории в Китае. В случае отказа - война. Тут уже никакой маскировки нет. Напротив, нота отличалась нарочитой грубостью, вовсе не свойственной японскому дипломатическому обиходу. Внимательно вчитываясь в текст японской ноты, статс-секретарь фон Ягов стал припоминать что-то очень знакомое. В конце концов он доложил канцлеру Бетман-Гольвегу о любопытном открытии: оказалось, что эта японская ультимативная нота 1914 г. в точности, вплоть до запятых, скопирована с текста той грубой ноты, с которой Германия обратилась в 1895 г. к Японии, требуя от нее отказа от Симоносекского договора. Во французской и американской прессе впоследствии сообщалось, что бешенство Вильгельма II не имело границ, - это чувство разделялось всеми немецкими националистами. В берлинском политехникуме, в Шарлоттенбурге, за подписью директора было вывешено характерное объявление, за которым последовали аналогичные анонсы в других высших учебных заведениях Германии: "Русские, английские и французские граждане не будут приниматься в студенты в продолжение войны. Японские граждане - никогда"...
(История дипломатии, т.3. Москва, ОГИЗ, 1945)
