![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jaerraethЗакон топора
Если прогуливающийся по городу янычар замечал строящийся дом, он мог подойти и повесить свой топор на уже готовую стену или какую-либо конструкцию. После этого он уходил, а хозяева строящегося дома не имели права продолжать работы, пока топор оставался на доме. Они начинали собирать подарки и угощения, которые могли бы понравиться владельцу топора. Через некоторое время янычар возвращался, и если подарки его устраивали, снимал топор и уходил.
(Из истории присхождения законов янычарского корпуса, Г.Э.Введенский, "Янычары")
===
Прозванный за жестокость Барбароссой...
Стремясь водворить порядок, Фридрих действовал с той несокрушимой и стремительной энергией, которая составляет одну из отличительных черт его характера. На Вормсском сейме (декабрь 1155 г.), разбирая спор между архиепископом Майнцским и пфальцграфом рейнским Германном, присудил последнего к тому, чтобы он босиком прошел милю, неся на руках собаку. Это был старинный род наказания, выработанный немецким обычным правом. "Когда был произнесен этот суровый приговор, - говорит Оттон Фрейзингенский, - людьми овладел такой ужас, что все предпочли жить в мире, чем бросаться в водоворот войн."
(alkor_)
Кстати, этот обычай - с собаками - разбирался в некоторых статьях по истории права. Он приравнивался к смертной казни. Это считалось оченЬ позорным. Типа римского "прхождения под ярмом".
(goldenhead)
===
Павлины, говоришь?
Лодочник одного вельможи, повздорив с каким-то горожанином из-за платы, указал ему на свой значок, герб хозяина, — это был лебедь — и потребовал более уважительного обращения. Горожанин, однако, ответил, что ему нет никакого дела до этого гуся. Как человека, который, назвав лебедя гусем, непотребным образом оскорбил герб вельможи, его вызвали в Маршальский суд, оштрафовали и в конце концов довели до нищеты.
(Давид Юм, "Англия под властью дома Стюартов")
(crusoe)
===
Правовая база данных по-голландски
Вот опять глючит у нас правовая база (потому что в «Гаранте» работают криворукие лентяи, а не программисты), а я спокоен, ибо надо ценить что имеем, могло быть и хуже. Вот, допустим, припоминается мне к этому вопросу ситуация с правовыми БД в Голландии в XVI веке. У них ведь в каждом городе, городке, городишке, селе, деревне, деревушке был прочный ларчик, в который они трамбовали все подтверждения своих привилегий начиная с раннего средневековья. Даже на уровне всей провинции был такой сундук, ключи от которого находились у Адвоката, у кого-то из королевской Счётной палаты и у двух депутатов штатов: одного от городов и одного от феодалов.
Что такое привилегии в то время? Это святое. Это основа основ всего европейского государства. Привилегии, права и свободы есть у каждого, как у отдельных типов типа короля или башмачника Гуго, так и у корпораций типа торговцев зерном или мостостроителей, ну и у городов-регионов-провинций в целом. Нет у короля привилегии назначать городские суды — значит не может. Нет у короля прерогативы собирать такие-то налоги — значит не может собирать, иначе проблем не оберёшься. И потому стояли по всей Европе за привилегии горой, особенно сильно всякие горожане, а поскольку горожан больше всего было в Голландии, то там и было больше всего интересного с привилегиями. Они считали так, что если у кого-то король или местный феодал привилегию нарушит, то потом и до других очередь дойдёт, а потому были они «один за всех и все за одного», как будто все в душе мушкетёры.
При этом правда были нюансы, ведь в жизни всё не так прекрасно, как в сказках про демократию. Когда чужая привилегия городу не мешает, то город готов её защищать, а те чужие привилегии, которые городу мешают — их защищать не надо, их надо стараться отменить, давая взятки правильным людям наверху. Так что, шла обычная грызня, сильный кушал слабого, но — кушал обоснованно и не без хлопот.
Государи, естественно, к XVI веку пыл по раздаче привилегий поумерили, а то раньше было это отличным способом получить поддержку и сундук золота от благодарного населения, тактическим выигрышем за счёт стратегического тупика. Так вот, раздавать привилегии стали реже, но к тому времени сундуки, ларцы и ящички в городах и сёла уже просто ломились от древних бумаг. Содержалось это счастье в таком прекрасном порядке, что требовалось с полдюжины юристов нанимать, которые бы рылись в этой куче с месяц, но всё же находили, скажем, докУмент от графа Флориса V, выданный в конце XIII века. Естественно, что иногда заявленные права другой стороной (соседним городом, деревней, графом или императором) принимались без спора, а иногда вытаскивались противоположные привилегии и начинался юридический спор. Происходил он следующим образом. После того как к бюргерам или сельчанам (которые в этом учились у горожан) прибегал главный юрист с криками «нашли! нашли родимую!», они немедленно вытаскивали из сундуков доспехи и оружие и, как самые умные из анекдота, строем маршировали по округе, с дудками и барабанами, стараясь попасться на глаза нарушителю привилегий. Да, источники не описывали например, был ли у них огнестрел, но вот дудки и барабаны — это святое. Вот, так они разгуливали, демонстрируя всем встречным историю нескольких поколений оружейного прогресса. Иногда от сознания своей крутости что-нибудь по дороге ломали, но до кровопролития обычно не доходило.
После этого перфоманса опять в дело вступали юристы, и начинались уже чисто правовые обсуждения, прерываемые звуками дудок и барабанов за окнами ратуши. Главное было не слишком наглеть и иметь реальные привилегии. Плюс против императора так выступали только в экстренных единичных случаях, а то император что — он приведёт туда полсотни рыцарей и пару тыщ ландскнехтов, повесит каждого десятого и уйдёт, ободрав знамёна и проткнув барабаны, оставив позади проломы в стенах с запретом ремонта. Поэтому обычно старались даже случайно не обидеть ни одного чиновника, назначенного не местными органами, а императором. У императора, конечно, много дел, денег лишних нет, и если ландскнехты приходят и уходят, то с бюргерами потом надо жить, но мало ли что, когда задета честь — разум молчит.
Короче, было весело. Правда, когда всё же доходило до битв, правда, то было совсем даже не весело, потому что битва Золотых Шпор одна, давно, и тогда ещё не было огнестрела. Достаточного количества наёмников закупить как-то не выходило, а среди бюргеров военному делу обучались только тогдашние шизомилитаристы из гильдий арбалетчиков и аркебузиров, которых в XVII веке знатно рисовал Рембрандт и которые в наше время по лесам со страйкболом шныряют. Но не будем о грустном.
Вот парочка примеров борьбы за права. В 1564 году не понравилось трём деревням, что dijkgraaf («граф плотин», который на деле не граф, а назначаемый на 6 лет чиновник) and heemradschap (комитет по дамбам) неподалёку от этих деревень строят две неудобные плотины на Рейне, которые станут основанием для каменного моста близ Бодегравена. Деревни обратились в Совет Голландии, тыча в привилегию от 1395 года о том, что такое может быть совершено только с согласия пяти деревень из местного района. Согласия они не давали, а деньги на строительство с них требуют — нехорошо выходит, не по закону. Совет Голландии решил, что дело сельчане говорят, прекратить надо работы. Граф на приказ наплевал. Тогда с этих трёх деревень собрались две сотни мужиков, вооружились, взяли дудки-барабаны, пошли и сломали обе дамбы к чёртовой бабушке. Эрих фон Брауншвейг, местный феодал, чьим интересам отвечало строительство моста, оченно обиделся и пожаловался в Совет Голландии, мол, паршивцы совсем обнаглели, криминальные дела творят, да ещё portus armorum. Кого-то из зачинщиков даже арестовали, но Совет Голландии подумал и сказал, что граф плотин сам виноват, а потому всех отпустить и обид впредь не чинить.
Или вот январь 1566 года — аж 500 серьёзно настроенных мужиков похватали оружие и выступили из деревни Ассендельфта к дороге на Эдам (естественно, дудки, барабаны, все дела). Там они сломали мешающий им шлюз и окружили господина Себастьяна Краналса, дийкграфа дренажных шлюзов, и несколько часов с ним проникновенно беседовали, «используя угрожающие слова». Потом часть борцов за права и привилегии пошла к Ассембургскому замку, взобрались на одну из внешних башен и совершили там «мелкие деяния вандализма». Потом они отправились в город Бевервийк, где захватили шерифа и принялись его всячески обижать. Его проволокли по залитым грязью улицам и заставили вернуть незаконно присвоенные «кастрюлю и котелок». Шерифу даже угрожали обнажённым мечом, но тут встрял некто Корнелис Виллем Герритзон, сказав «Не убивайте его пока, сначала я ему кое-что зачитаю». Затем Герритзон зачитал шерифу цедульку, которую назвал привилегией. Шериф оказался злопамятным, и через несколько месяцев арестовал Герритзона. Защитника привилегий в итоге судил Совет Голландии за государственную измену, точнее lèse majesté: шериф-то был местный чиновник, и с ним всё сошло бы с рук, а вот Краналс был королевским чиновником, и оскорбляя его они оскорбили короля. Знать надо было, перед кем мечом размахивать.
(antoin)
Если прогуливающийся по городу янычар замечал строящийся дом, он мог подойти и повесить свой топор на уже готовую стену или какую-либо конструкцию. После этого он уходил, а хозяева строящегося дома не имели права продолжать работы, пока топор оставался на доме. Они начинали собирать подарки и угощения, которые могли бы понравиться владельцу топора. Через некоторое время янычар возвращался, и если подарки его устраивали, снимал топор и уходил.
(Из истории присхождения законов янычарского корпуса, Г.Э.Введенский, "Янычары")
===
Прозванный за жестокость Барбароссой...
Стремясь водворить порядок, Фридрих действовал с той несокрушимой и стремительной энергией, которая составляет одну из отличительных черт его характера. На Вормсском сейме (декабрь 1155 г.), разбирая спор между архиепископом Майнцским и пфальцграфом рейнским Германном, присудил последнего к тому, чтобы он босиком прошел милю, неся на руках собаку. Это был старинный род наказания, выработанный немецким обычным правом. "Когда был произнесен этот суровый приговор, - говорит Оттон Фрейзингенский, - людьми овладел такой ужас, что все предпочли жить в мире, чем бросаться в водоворот войн."
(alkor_)
Кстати, этот обычай - с собаками - разбирался в некоторых статьях по истории права. Он приравнивался к смертной казни. Это считалось оченЬ позорным. Типа римского "прхождения под ярмом".
(goldenhead)
===
Павлины, говоришь?
Лодочник одного вельможи, повздорив с каким-то горожанином из-за платы, указал ему на свой значок, герб хозяина, — это был лебедь — и потребовал более уважительного обращения. Горожанин, однако, ответил, что ему нет никакого дела до этого гуся. Как человека, который, назвав лебедя гусем, непотребным образом оскорбил герб вельможи, его вызвали в Маршальский суд, оштрафовали и в конце концов довели до нищеты.
(Давид Юм, "Англия под властью дома Стюартов")
(crusoe)
===
Правовая база данных по-голландски
Вот опять глючит у нас правовая база (потому что в «Гаранте» работают криворукие лентяи, а не программисты), а я спокоен, ибо надо ценить что имеем, могло быть и хуже. Вот, допустим, припоминается мне к этому вопросу ситуация с правовыми БД в Голландии в XVI веке. У них ведь в каждом городе, городке, городишке, селе, деревне, деревушке был прочный ларчик, в который они трамбовали все подтверждения своих привилегий начиная с раннего средневековья. Даже на уровне всей провинции был такой сундук, ключи от которого находились у Адвоката, у кого-то из королевской Счётной палаты и у двух депутатов штатов: одного от городов и одного от феодалов.
Что такое привилегии в то время? Это святое. Это основа основ всего европейского государства. Привилегии, права и свободы есть у каждого, как у отдельных типов типа короля или башмачника Гуго, так и у корпораций типа торговцев зерном или мостостроителей, ну и у городов-регионов-провинций в целом. Нет у короля привилегии назначать городские суды — значит не может. Нет у короля прерогативы собирать такие-то налоги — значит не может собирать, иначе проблем не оберёшься. И потому стояли по всей Европе за привилегии горой, особенно сильно всякие горожане, а поскольку горожан больше всего было в Голландии, то там и было больше всего интересного с привилегиями. Они считали так, что если у кого-то король или местный феодал привилегию нарушит, то потом и до других очередь дойдёт, а потому были они «один за всех и все за одного», как будто все в душе мушкетёры.
При этом правда были нюансы, ведь в жизни всё не так прекрасно, как в сказках про демократию. Когда чужая привилегия городу не мешает, то город готов её защищать, а те чужие привилегии, которые городу мешают — их защищать не надо, их надо стараться отменить, давая взятки правильным людям наверху. Так что, шла обычная грызня, сильный кушал слабого, но — кушал обоснованно и не без хлопот.
Государи, естественно, к XVI веку пыл по раздаче привилегий поумерили, а то раньше было это отличным способом получить поддержку и сундук золота от благодарного населения, тактическим выигрышем за счёт стратегического тупика. Так вот, раздавать привилегии стали реже, но к тому времени сундуки, ларцы и ящички в городах и сёла уже просто ломились от древних бумаг. Содержалось это счастье в таком прекрасном порядке, что требовалось с полдюжины юристов нанимать, которые бы рылись в этой куче с месяц, но всё же находили, скажем, докУмент от графа Флориса V, выданный в конце XIII века. Естественно, что иногда заявленные права другой стороной (соседним городом, деревней, графом или императором) принимались без спора, а иногда вытаскивались противоположные привилегии и начинался юридический спор. Происходил он следующим образом. После того как к бюргерам или сельчанам (которые в этом учились у горожан) прибегал главный юрист с криками «нашли! нашли родимую!», они немедленно вытаскивали из сундуков доспехи и оружие и, как самые умные из анекдота, строем маршировали по округе, с дудками и барабанами, стараясь попасться на глаза нарушителю привилегий. Да, источники не описывали например, был ли у них огнестрел, но вот дудки и барабаны — это святое. Вот, так они разгуливали, демонстрируя всем встречным историю нескольких поколений оружейного прогресса. Иногда от сознания своей крутости что-нибудь по дороге ломали, но до кровопролития обычно не доходило.
После этого перфоманса опять в дело вступали юристы, и начинались уже чисто правовые обсуждения, прерываемые звуками дудок и барабанов за окнами ратуши. Главное было не слишком наглеть и иметь реальные привилегии. Плюс против императора так выступали только в экстренных единичных случаях, а то император что — он приведёт туда полсотни рыцарей и пару тыщ ландскнехтов, повесит каждого десятого и уйдёт, ободрав знамёна и проткнув барабаны, оставив позади проломы в стенах с запретом ремонта. Поэтому обычно старались даже случайно не обидеть ни одного чиновника, назначенного не местными органами, а императором. У императора, конечно, много дел, денег лишних нет, и если ландскнехты приходят и уходят, то с бюргерами потом надо жить, но мало ли что, когда задета честь — разум молчит.
Короче, было весело. Правда, когда всё же доходило до битв, правда, то было совсем даже не весело, потому что битва Золотых Шпор одна, давно, и тогда ещё не было огнестрела. Достаточного количества наёмников закупить как-то не выходило, а среди бюргеров военному делу обучались только тогдашние шизомилитаристы из гильдий арбалетчиков и аркебузиров, которых в XVII веке знатно рисовал Рембрандт и которые в наше время по лесам со страйкболом шныряют. Но не будем о грустном.
Вот парочка примеров борьбы за права. В 1564 году не понравилось трём деревням, что dijkgraaf («граф плотин», который на деле не граф, а назначаемый на 6 лет чиновник) and heemradschap (комитет по дамбам) неподалёку от этих деревень строят две неудобные плотины на Рейне, которые станут основанием для каменного моста близ Бодегравена. Деревни обратились в Совет Голландии, тыча в привилегию от 1395 года о том, что такое может быть совершено только с согласия пяти деревень из местного района. Согласия они не давали, а деньги на строительство с них требуют — нехорошо выходит, не по закону. Совет Голландии решил, что дело сельчане говорят, прекратить надо работы. Граф на приказ наплевал. Тогда с этих трёх деревень собрались две сотни мужиков, вооружились, взяли дудки-барабаны, пошли и сломали обе дамбы к чёртовой бабушке. Эрих фон Брауншвейг, местный феодал, чьим интересам отвечало строительство моста, оченно обиделся и пожаловался в Совет Голландии, мол, паршивцы совсем обнаглели, криминальные дела творят, да ещё portus armorum. Кого-то из зачинщиков даже арестовали, но Совет Голландии подумал и сказал, что граф плотин сам виноват, а потому всех отпустить и обид впредь не чинить.
Или вот январь 1566 года — аж 500 серьёзно настроенных мужиков похватали оружие и выступили из деревни Ассендельфта к дороге на Эдам (естественно, дудки, барабаны, все дела). Там они сломали мешающий им шлюз и окружили господина Себастьяна Краналса, дийкграфа дренажных шлюзов, и несколько часов с ним проникновенно беседовали, «используя угрожающие слова». Потом часть борцов за права и привилегии пошла к Ассембургскому замку, взобрались на одну из внешних башен и совершили там «мелкие деяния вандализма». Потом они отправились в город Бевервийк, где захватили шерифа и принялись его всячески обижать. Его проволокли по залитым грязью улицам и заставили вернуть незаконно присвоенные «кастрюлю и котелок». Шерифу даже угрожали обнажённым мечом, но тут встрял некто Корнелис Виллем Герритзон, сказав «Не убивайте его пока, сначала я ему кое-что зачитаю». Затем Герритзон зачитал шерифу цедульку, которую назвал привилегией. Шериф оказался злопамятным, и через несколько месяцев арестовал Герритзона. Защитника привилегий в итоге судил Совет Голландии за государственную измену, точнее lèse majesté: шериф-то был местный чиновник, и с ним всё сошло бы с рук, а вот Краналс был королевским чиновником, и оскорбляя его они оскорбили короля. Знать надо было, перед кем мечом размахивать.
(antoin)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-12-02 03:33 pm (UTC)no subject
Date: 2008-12-02 05:52 pm (UTC)no subject
Date: 2008-12-03 08:27 am (UTC)