![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jaerraethВечные ценности
Еду в метро, от «Маяковской» к «Аэропорту». В вагоне тесно, но не очень. Осматриваюсь. В проходе спиной ко мне стоит как бы типа вроде бомж. Ну хорошо, не бомж, а очень потерто одетый человек. Поношенное пальто. Сбитые зимние ботинки. Вылинявшая ушанка, одно ухо свешивается. Очки с толстыми стеклами. Кажется, дужка укреплена аптечной резинкой.
Этот человек стоя читает растрепанную книгу. Близко поднеся ее к глазам. Более того, острым огрызком карандаша делает пометки между строк.
Мне стало интересно. Что нынче читает российский бомж? Что он там себе подчеркивает?
Я протиснулся поближе, заглянул через плечо, и мне слегка поплохело.
Бомж читал Пиндара. На греческом, естественно.
Из последних сил я скосил глаза на его лицо, и меня отпустило.
Это был Михаил Леонович Гаспаров.
(clear_text)
===
Языком владеете?
Как полагается Великому Князю, Александр Михайлович становится военным. Ради разнообразия - военным моряком. И, как повелось ещё с Петра Алексеева, отправляется в кругосветку. Инкогнито. Мичманом. Иностранцы, правда, несколько балдеют, отчего это капитан корабля перед мичманом навытяжку становится, ну да мелочи. Загадочная русская душа.
Добираются до Нагасаки, и останавливаются надолго. Заводит себе князь годовой абонемент у хорошей такой гейши, и решает язык выучить. Потому как чует - будущее за Японией.
Через пару месяцев приходит письмо от царя, мол, к чёрту инкогнито, нужно срочно встречу на высшем уровне провести. Первый, между прочим, такой контакт, между императорскими фамилиями. Гейшу чуть удар не хватил, как узнала, к кому её клиент приглашён.
И вот встреча, официальная часть закончена, банкет. Сидит Александр Михайлович рядом с императрицей и решает продемонстрировать свои познания в японском. Императрица тихо хихикает. Александр Михайлович продолжает, выражает свое восхищение достигнутыми Японией успехами. Императрица начинает давиться в истерическом хохоте. Князь вежливо интересуется, не допустил ли он какой ошибки, императрица машет, нет, мол - а у самой уже слёзы от хохота. И ржёт уже весь стол. Нет, говорит, правильно всё, просто диалект он, того, специфический несколько. Никак в весёлом квартале Нагасаки живёте?
(Ирукан)
===
Во дворике у подъезда на лавочке сидят бабульки. Тут к подъезду подруливает крутой джип, выходит из него новый русский, видит бабулек и начинает наезжать:
- Чего расселись, старые кошелки, у моего подъезда, в натуре?
Одна из бабушек отвечает:
- Что ж ты, сынок, на нас ругаисси? Совсем старость не уважаешь. Я вот внучку своему на тебя пожалуюсь, он мене в обиду не дасть.
- Что?! Какому-такому внучку? Что, конкретный пацан? Так пусть завтра на разборку подваливает, побазарим. Короче, бабка, передай внучку, завтра в пять на этом месте стрелка.
- Ладноть, передам.
На следующий день к подъезду приезжают пять джипов с братвой, рассредоточились по двору, оцепили подъезд, биты, автоматы, все как положено. Новый русский во главе бригады. Бабульки сидят на той же лавочке.
- Ну что, бабка, где твой внучок-то?
- Да где-то здеся. А где - хто ж его знаеть, он же у меня снайпер.
===
Двойная жизнь профессора математики
В 1897 году недавно образованный университет Южной Дакоты (в городке Vermillion) решил, наконец, открыть позицию преподавателя математики. Профессор Лоррен Халбарт из Университета Джона Хопкинса (к коему университетские власти обратились за содействием) ответил, что у него на примете есть первоклассный математик, который запросто получил бы место в любом университете восточного побережья, не обладай он серьезным недостатком - жутким русским акцентом. В Южной Дакоте согласились и на акцент...
Русского звали Александр Пелл. Он только что получил докторскую степень в Хопкинсе, защитив диссертацию на тему "On the Focal Surfaces of the Congruences of Tangents to a Given Surface". В Университете Южной Дакоты его сразу полюбили. Он, судя по всему, был хорошим профессором, несмотря на чудовищный акцент (кстати, и на людях, и дома - с русской женой! - говорил он только по-английски). Но студенты любили его не только и не столько за преподавательские достоинства, сколько за участие в том, что на американском языке называется extracurricular activities. Во-первых, он был энтузиастом спорта: он ввел в университете гимнастическую программу и сам ею руководил. Неизменно присутствовал на всех спортивных соревнованиях. Защищая честь университета, как-то принял участие (вместе со студентами!) в драке с болельщиками команды другого колледжа. (История эта потом стала местной легендой). Во-вторых, он из своих средств помогал нуждающимся. Студенты выпуска 1904 г. выбрали его «отцом» (father) курса и посвятили ему (и его жене) печатный Ежегодник – т. е. удостоили высочайшей чести, которой только мог удостоиться профессор со стороны учащейся молодежи... Один из студентов впоследствии вспоминал:
"Д-р Пелл занимал исключительное место в умах и сердцах его учеников. Они глубоко уважали его. Более того: чувствуя с его стороны искреннее расположение и участие, они делились с ним своими сокровенными личными проблемами. Он был одним из самых человечных людей, которых я когда-либо знал ("He was one of the most human men I have ever known")."
Коллеги запомнили его как приятного и остроумного собеседника. Политикой он, кажется, особенно не интересовался. Впрочем, на выборах неизменно голосовал за республиканскую партию.
Академическая карьера Александра Пелла также складывалась вполне успешно. Он был избран членом Американского математического общества, печатался в научных журналах, участвовал в конференциях... В 1905 (по другим данным - в 1901) году благодаря его энергии удалось выбить средства для открытия в Университете инженерного отделения (Department). В 1907 году отделение превратилось в College of Engineering; естественно, Пелл стал его первым деканом...
Но в этой должности он пробыл недолго. В университет поступила талантливая студентка Анна Джонсони все заверте... Александр Пелл распознал в ней математические способности и всячески поощрял ее занятия. В 1907 году, когда умерла его русская жена, Пелл сочетался с талантливой студенткой браком. В 1908 Анна отправилась завершать образование в Чикагский университет; Пелл оставил позицию декана и вместе с ней отправился в Чикаго. Там он получил место в Armour Institute of Engineering (будущий Иллинойский Технологический Институт), но в 1911 году перенес инсульт, прервавший его преподавательскую карьеру. Семейное дело успешно продолжила жена: со временем она возглавила отделение математики в Бринмор Колледже.
Александр Пелл умер в Бринморе в 1921 году. В 1918 году, получив известия о начале красного террора в Советской России, он вставил в одно из своих писем (написанных, как всегда, по-английски) горькую фразу на русском языке: "Проклятая Россия, даже освободясь, она не дает жить человеку".
Жена, надолго его пережившая, в 1952 году учредила в Университете Южной Дакоты стипендию его имени (Dr. Alexander Pell Scholarship) – для особо одаренных студентов, специализирующихся в математике. Стипендия существует по сей день.
Вот такая академическая и человеческая карьера...
Кто же он и откуда, этот самый человечный человек?
В прошлой жизни Александр Пелл звался иначе. Звали его Сергей Петрович Дегаев.
Да, да. Это тот самый Дегаев.
О русской биографии Дегаева написано много, поэтому я напомню здесь лишь основные этапы его славного пути.
Сергей Петрович Дегаев (по матери – внук пресловутого Николая Полевого) родился в 1857 году. Учился в Артиллерийском училище и в Институте путей сообщения. В 1878 г. примкнул к революционному движению. В конце 1880 г. вошел в центральную группу военной организации партии "Народная воля". Впоследствии стал членом ее Исполнительного Комитета.
Весной 1882 г. Дегаев – с ведома и с санкции товарищей по партии - знакомится с инспектором Санкт-Петербургской секретной полиции подполковником Г.П.Судейкиным (Дегаев предложил взять на себя организацию его убийства). То ли уже при первом знакомстве, то ли при второй встрече (после ареста Дегаева в конце 1882 г.; сам Дегаев впоследствии развивал именно эту версию) Судейкину удалось Дегаева перевербовать.
Судейкин предложил Дегаеву план совместного тайного управления Россией: устрашая официальные сферы управляемым террором, а террористов контролируя охранкой, они вдвоем поведут Россию к светлому будущему и займут в ней места, достойные их дарований. («Правительство, с одной стороны, будет запугано удачными покушениями, которые я помогу вам устроить, а с другой — я сумею кого следует убедить в своей необходимости и представлю вас, как своего помощника, Государю, там уже вы сами будете действовать»). Судейкин должен был стать чем-то вроде диктатора; Дегаеву была обещана должность товарища министра внутренних дел.
Как бы то ни было, Дегаев сдал Судейкину все и всех: адреса, явки, типографии, людей (в частности, Веру Фигнер, лично к Дегаеву очень расположенную и принявшую его в Исполнительный Комитет). После арестов он фактически возглавил «Народную Волю». «Таким образом, получилось нечто неслыханное в истории революций. Вся революционная организация была всецело в руках полиции, которая руководила ее высшим управлением и цензуровала революционную печать.
Судейкин воспользовался Дегаевым во всей полноте. Он создал какое-то главное управление революционной деятельностью, которого директором был Сергей Дегаев» (Лев Тихомиров). Но Судейкин (по разным причинам) не спешил с выполнением своих обещаний. Дегаев был разочарован. («Этот мерзавец обманул меня кругом; царю он не представил меня, показал только Плеве и Победоносцеву; кажется, он хочет меня сделать обыкновенным шпионом; за это я ему отомщу»). Вместе с тем, он видел, что товарищи по партии начинают его подозревать и что добром для него это не кончится. Вероятно, взвесив все "за" и "против", он совершает новый акт предательства: в 1883 году он – судя по всему, на деньги Судейкина - едет в Париж (с тем, в частности, чтобы выманить виднейшего идеолога террора Льва Тихомирова в Германию, где его должны были арестовать) и при личной встрече признается Тихомирову в сотрудничестве с секретной полицией. При этом Дегев очень кстати упоминает, что самая важная информация, которой он поделился с инспектором, хранится не в официальных кабинетах, а только в голове у Судейкина. Тихомиров решает, что для пользы дела Дегаев должен убить Судейкина, а затем прибыть в Европу, дабы выслушать решение революционного суда о своей участи (до «акта» информация о дегаевском предательстве хранилась Тихомировым в секрете).
Вернувшись в Петербург, Дегаев (в декабре 1883 г.) под благовидным предлогом заманил Судейкина к себе на квартиру. Там под его руководством (и при его участии) двое пламенных революционеров, Стародворский и Конашевич, насмерть забили Судейкина ломами для колки льда. Через сутки Дегаев переправился через границу – за несколько часов до того, как на перекрестках городов России появились афиши с его портретами и обещанием значительной денежной награды за содействие в его поимке.
Зимой в 1884 г. в Париже состоялся «революционный суд» над Дегаевым, в котором участвовали Василий Караулов, Герман Лопатин и Лев Тихомиров. Решение суда было таковым:
«Вынужденный горькой необходимостью преодолеть свою нравственную брезгливость и законное негодование и воспользоваться услугами Дегаева, И.<сполнительный>. К.<комитет> нашел справедливым заменить ему смертную казнь безусловным изгнанием его из партии с запрещением ему, под опасением смерти, вступать когда-либо на почву русской революционной деятельности. И.К. приглашает всех членов партии Н.В. следить за точным выполнением этого приговора...».
Восстановить кредит доверия у пламенных революционеров Дегаеву так не удалось. Поскитавшись некоторое время по Европе, в 1886 году он отправился в Америку... Пройдя через обычные эмигрантские мытарства (жена его одно время работала прачкой, сам он трудился в химической компании), он поступил в 1895 в Университет Джона Хопкинса под именем Александра Пелла...
Финал нам известен.
Dr. Alexander Pell Scholarship.
(To be awarded to prominent students majoring in mathematics).
Кто же из них настоящий: университетский профессор и самый человечный человек Александр Пелл или террорист, убийца и двойной предатель Сергей Дегаев? Думаю, что настоящие - оба. Просто в разных обстоятельствах бывают востребованы разные качества человеческой натуры. Такая вот простая философия...
(o_proskurin)
Еду в метро, от «Маяковской» к «Аэропорту». В вагоне тесно, но не очень. Осматриваюсь. В проходе спиной ко мне стоит как бы типа вроде бомж. Ну хорошо, не бомж, а очень потерто одетый человек. Поношенное пальто. Сбитые зимние ботинки. Вылинявшая ушанка, одно ухо свешивается. Очки с толстыми стеклами. Кажется, дужка укреплена аптечной резинкой.
Этот человек стоя читает растрепанную книгу. Близко поднеся ее к глазам. Более того, острым огрызком карандаша делает пометки между строк.
Мне стало интересно. Что нынче читает российский бомж? Что он там себе подчеркивает?
Я протиснулся поближе, заглянул через плечо, и мне слегка поплохело.
Бомж читал Пиндара. На греческом, естественно.
Из последних сил я скосил глаза на его лицо, и меня отпустило.
Это был Михаил Леонович Гаспаров.
(clear_text)
===
Языком владеете?
Как полагается Великому Князю, Александр Михайлович становится военным. Ради разнообразия - военным моряком. И, как повелось ещё с Петра Алексеева, отправляется в кругосветку. Инкогнито. Мичманом. Иностранцы, правда, несколько балдеют, отчего это капитан корабля перед мичманом навытяжку становится, ну да мелочи. Загадочная русская душа.
Добираются до Нагасаки, и останавливаются надолго. Заводит себе князь годовой абонемент у хорошей такой гейши, и решает язык выучить. Потому как чует - будущее за Японией.
Через пару месяцев приходит письмо от царя, мол, к чёрту инкогнито, нужно срочно встречу на высшем уровне провести. Первый, между прочим, такой контакт, между императорскими фамилиями. Гейшу чуть удар не хватил, как узнала, к кому её клиент приглашён.
И вот встреча, официальная часть закончена, банкет. Сидит Александр Михайлович рядом с императрицей и решает продемонстрировать свои познания в японском. Императрица тихо хихикает. Александр Михайлович продолжает, выражает свое восхищение достигнутыми Японией успехами. Императрица начинает давиться в истерическом хохоте. Князь вежливо интересуется, не допустил ли он какой ошибки, императрица машет, нет, мол - а у самой уже слёзы от хохота. И ржёт уже весь стол. Нет, говорит, правильно всё, просто диалект он, того, специфический несколько. Никак в весёлом квартале Нагасаки живёте?
(Ирукан)
===
Во дворике у подъезда на лавочке сидят бабульки. Тут к подъезду подруливает крутой джип, выходит из него новый русский, видит бабулек и начинает наезжать:
- Чего расселись, старые кошелки, у моего подъезда, в натуре?
Одна из бабушек отвечает:
- Что ж ты, сынок, на нас ругаисси? Совсем старость не уважаешь. Я вот внучку своему на тебя пожалуюсь, он мене в обиду не дасть.
- Что?! Какому-такому внучку? Что, конкретный пацан? Так пусть завтра на разборку подваливает, побазарим. Короче, бабка, передай внучку, завтра в пять на этом месте стрелка.
- Ладноть, передам.
На следующий день к подъезду приезжают пять джипов с братвой, рассредоточились по двору, оцепили подъезд, биты, автоматы, все как положено. Новый русский во главе бригады. Бабульки сидят на той же лавочке.
- Ну что, бабка, где твой внучок-то?
- Да где-то здеся. А где - хто ж его знаеть, он же у меня снайпер.
===
Двойная жизнь профессора математики
В 1897 году недавно образованный университет Южной Дакоты (в городке Vermillion) решил, наконец, открыть позицию преподавателя математики. Профессор Лоррен Халбарт из Университета Джона Хопкинса (к коему университетские власти обратились за содействием) ответил, что у него на примете есть первоклассный математик, который запросто получил бы место в любом университете восточного побережья, не обладай он серьезным недостатком - жутким русским акцентом. В Южной Дакоте согласились и на акцент...
Русского звали Александр Пелл. Он только что получил докторскую степень в Хопкинсе, защитив диссертацию на тему "On the Focal Surfaces of the Congruences of Tangents to a Given Surface". В Университете Южной Дакоты его сразу полюбили. Он, судя по всему, был хорошим профессором, несмотря на чудовищный акцент (кстати, и на людях, и дома - с русской женой! - говорил он только по-английски). Но студенты любили его не только и не столько за преподавательские достоинства, сколько за участие в том, что на американском языке называется extracurricular activities. Во-первых, он был энтузиастом спорта: он ввел в университете гимнастическую программу и сам ею руководил. Неизменно присутствовал на всех спортивных соревнованиях. Защищая честь университета, как-то принял участие (вместе со студентами!) в драке с болельщиками команды другого колледжа. (История эта потом стала местной легендой). Во-вторых, он из своих средств помогал нуждающимся. Студенты выпуска 1904 г. выбрали его «отцом» (father) курса и посвятили ему (и его жене) печатный Ежегодник – т. е. удостоили высочайшей чести, которой только мог удостоиться профессор со стороны учащейся молодежи... Один из студентов впоследствии вспоминал:
"Д-р Пелл занимал исключительное место в умах и сердцах его учеников. Они глубоко уважали его. Более того: чувствуя с его стороны искреннее расположение и участие, они делились с ним своими сокровенными личными проблемами. Он был одним из самых человечных людей, которых я когда-либо знал ("He was one of the most human men I have ever known")."
Коллеги запомнили его как приятного и остроумного собеседника. Политикой он, кажется, особенно не интересовался. Впрочем, на выборах неизменно голосовал за республиканскую партию.
Академическая карьера Александра Пелла также складывалась вполне успешно. Он был избран членом Американского математического общества, печатался в научных журналах, участвовал в конференциях... В 1905 (по другим данным - в 1901) году благодаря его энергии удалось выбить средства для открытия в Университете инженерного отделения (Department). В 1907 году отделение превратилось в College of Engineering; естественно, Пелл стал его первым деканом...
Но в этой должности он пробыл недолго. В университет поступила талантливая студентка Анна Джонсон
Александр Пелл умер в Бринморе в 1921 году. В 1918 году, получив известия о начале красного террора в Советской России, он вставил в одно из своих писем (написанных, как всегда, по-английски) горькую фразу на русском языке: "Проклятая Россия, даже освободясь, она не дает жить человеку".
Жена, надолго его пережившая, в 1952 году учредила в Университете Южной Дакоты стипендию его имени (Dr. Alexander Pell Scholarship) – для особо одаренных студентов, специализирующихся в математике. Стипендия существует по сей день.
Вот такая академическая и человеческая карьера...
Кто же он и откуда, этот самый человечный человек?
В прошлой жизни Александр Пелл звался иначе. Звали его Сергей Петрович Дегаев.
Да, да. Это тот самый Дегаев.
О русской биографии Дегаева написано много, поэтому я напомню здесь лишь основные этапы его славного пути.
Сергей Петрович Дегаев (по матери – внук пресловутого Николая Полевого) родился в 1857 году. Учился в Артиллерийском училище и в Институте путей сообщения. В 1878 г. примкнул к революционному движению. В конце 1880 г. вошел в центральную группу военной организации партии "Народная воля". Впоследствии стал членом ее Исполнительного Комитета.
Весной 1882 г. Дегаев – с ведома и с санкции товарищей по партии - знакомится с инспектором Санкт-Петербургской секретной полиции подполковником Г.П.Судейкиным (Дегаев предложил взять на себя организацию его убийства). То ли уже при первом знакомстве, то ли при второй встрече (после ареста Дегаева в конце 1882 г.; сам Дегаев впоследствии развивал именно эту версию) Судейкину удалось Дегаева перевербовать.
Судейкин предложил Дегаеву план совместного тайного управления Россией: устрашая официальные сферы управляемым террором, а террористов контролируя охранкой, они вдвоем поведут Россию к светлому будущему и займут в ней места, достойные их дарований. («Правительство, с одной стороны, будет запугано удачными покушениями, которые я помогу вам устроить, а с другой — я сумею кого следует убедить в своей необходимости и представлю вас, как своего помощника, Государю, там уже вы сами будете действовать»). Судейкин должен был стать чем-то вроде диктатора; Дегаеву была обещана должность товарища министра внутренних дел.
Как бы то ни было, Дегаев сдал Судейкину все и всех: адреса, явки, типографии, людей (в частности, Веру Фигнер, лично к Дегаеву очень расположенную и принявшую его в Исполнительный Комитет). После арестов он фактически возглавил «Народную Волю». «Таким образом, получилось нечто неслыханное в истории революций. Вся революционная организация была всецело в руках полиции, которая руководила ее высшим управлением и цензуровала революционную печать.
Судейкин воспользовался Дегаевым во всей полноте. Он создал какое-то главное управление революционной деятельностью, которого директором был Сергей Дегаев» (Лев Тихомиров). Но Судейкин (по разным причинам) не спешил с выполнением своих обещаний. Дегаев был разочарован. («Этот мерзавец обманул меня кругом; царю он не представил меня, показал только Плеве и Победоносцеву; кажется, он хочет меня сделать обыкновенным шпионом; за это я ему отомщу»). Вместе с тем, он видел, что товарищи по партии начинают его подозревать и что добром для него это не кончится. Вероятно, взвесив все "за" и "против", он совершает новый акт предательства: в 1883 году он – судя по всему, на деньги Судейкина - едет в Париж (с тем, в частности, чтобы выманить виднейшего идеолога террора Льва Тихомирова в Германию, где его должны были арестовать) и при личной встрече признается Тихомирову в сотрудничестве с секретной полицией. При этом Дегев очень кстати упоминает, что самая важная информация, которой он поделился с инспектором, хранится не в официальных кабинетах, а только в голове у Судейкина. Тихомиров решает, что для пользы дела Дегаев должен убить Судейкина, а затем прибыть в Европу, дабы выслушать решение революционного суда о своей участи (до «акта» информация о дегаевском предательстве хранилась Тихомировым в секрете).
Вернувшись в Петербург, Дегаев (в декабре 1883 г.) под благовидным предлогом заманил Судейкина к себе на квартиру. Там под его руководством (и при его участии) двое пламенных революционеров, Стародворский и Конашевич, насмерть забили Судейкина ломами для колки льда. Через сутки Дегаев переправился через границу – за несколько часов до того, как на перекрестках городов России появились афиши с его портретами и обещанием значительной денежной награды за содействие в его поимке.
Зимой в 1884 г. в Париже состоялся «революционный суд» над Дегаевым, в котором участвовали Василий Караулов, Герман Лопатин и Лев Тихомиров. Решение суда было таковым:
«Вынужденный горькой необходимостью преодолеть свою нравственную брезгливость и законное негодование и воспользоваться услугами Дегаева, И.<сполнительный>. К.<комитет> нашел справедливым заменить ему смертную казнь безусловным изгнанием его из партии с запрещением ему, под опасением смерти, вступать когда-либо на почву русской революционной деятельности. И.К. приглашает всех членов партии Н.В. следить за точным выполнением этого приговора...».
Восстановить кредит доверия у пламенных революционеров Дегаеву так не удалось. Поскитавшись некоторое время по Европе, в 1886 году он отправился в Америку... Пройдя через обычные эмигрантские мытарства (жена его одно время работала прачкой, сам он трудился в химической компании), он поступил в 1895 в Университет Джона Хопкинса под именем Александра Пелла...
Финал нам известен.
Dr. Alexander Pell Scholarship.
(To be awarded to prominent students majoring in mathematics).
Кто же из них настоящий: университетский профессор и самый человечный человек Александр Пелл или террорист, убийца и двойной предатель Сергей Дегаев? Думаю, что настоящие - оба. Просто в разных обстоятельствах бывают востребованы разные качества человеческой натуры. Такая вот простая философия...
(o_proskurin)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2009-02-10 01:23 pm (UTC)no subject
Date: 2009-02-10 01:39 pm (UTC)В один прекрасный день была получена телеграмма от Государя Императора с приказанием сделать официальный визит Микадо.
Российский посланник при японском дворе выработал сложную программу, состоявшую из торжественных приемов, обедов и ужинов, и которая должна была завершиться большим банкетом во дворце. Наш посланник был очень озабочен, так как я должен был явиться первым представителем европейских государств, которого когда-либо принимал японский император.
Он объяснил мне при этом, что в своих беседах с Микадо я должен буду пользоваться услугами переводчика, так как император ни на каком другом языке, кроме японского, не говорил. Я глубокомысленно усмехнулся..
Мне казалось, что мое умение говорить с Микадо без переводчика явится для всех большим сюрпризом. Жители деревни Инасса потеряли покой, когда, узнали, что с ними проживает человек, которого примет сам великий Микадо...
Даже моя «жена» выглядела испуганной. Дело и в том, что в местных газетах появился мой портрет с заметкой, в которой говорилось, что русский морской офицер, проживающий уже третий месяц инкогнито в Японии, приходится двоюродным братом Императору Всероссийскому.
...
В то время пост заведующего церемониальной частью при японском дворе занимал бывший камергер Германского Императора, а потому прием мой в Токио и Иокогаме был обставлен с большой торжественностью...Собственный поезд Микадо ожидал меня в Иокогаме, и все члены правительства, во главе с графом Ито, тогдашним премьер-министром, встречали меня в Токио на вокзале. Я проследовал в императорский дворец в пышном экипаже, которому предшествовал эскадрон гвардии Микадо в парадной форме.
Первая аудиенция у Императора длилась всего несколько минут. Император и Императрица приняли меня в тронной зале, окруженные блестящей свитой принцев и принцесс. Я произнес короткую речь...
Целая неделя была посвящена осмотру достопримечательностей столицы и военным парадом; наконец, приблизился вечер торжественного банкета в императорском дворце. Я сидел по правую руку от Императрицы. Выждав немного, набрался храбрости, улыбнулся очень любезно и заговорил с ней по-японски. Сперва она, выглядела чрезвычайно удивленной. Я повторил мою фразу. Она вдруг рассмеялась.
Тогда я счел наиболее уместным выразить ей по-японски мое восхищение по поводу достигнутых Японией успехов. Это представляло большие трудности, так как я должен был вспомнить многие выражения, употребляемые в подобных случаях моими друзьями в Ионасса.
Императрица издала странный, горловой звук. Она перестала есть и закусила нижнюю губу. Ее плечи затряслись, и она начала истерически смяться. Японский принц, сидевший слева от нее и слышавший наш разговор, опустил в смущении голову. Крупные слезы катились по его щекам. В следующий момент весь стол кричал и смеялся. Я очень удивился этой веселости, так как в том, что я сказал, не было и тени юмористики. Когда смех немного улегся, императрица подала знак принцу, и он обратился ко мне по-английски:
- Позвольте узнать, где Ваше Императорское Высочество изволили научиться японскому языку? - вежливо спросил он с глазами, полными слез.
- А что? Разве я говорю плохо?
- Совсем нет! Вы замечательно говорите, но видите ли вы употребляете особый местный диалект, который... Как бы вам это объяснить?.. Можно узнать, как долго вы уже находитесь в Нагасаки и не проживали ли вы округе Ионассы?
Немецкий камергер был явно скандализован, так как это был, по всей вероятности, самый веселый придворный банкет в истории Империи Восходящего Солнца.
- Я бы очень хотел знать, как ее зовут? - сказал премьер-министр, провожая меня до экипажа. Я бы выразил ей от имении Его Величества высочайшую благодарность за ее блестящей метод в преподавании ионасского наречия. Сколько же вы, Ваше Высочество всего взяли уроков японского языка?..
no subject
Date: 2009-02-10 03:43 pm (UTC)