Писатели, редакторы и цензоры
Jul. 3rd, 2009 03:23 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jaerraeth- Читатель жалуется, что в журнале слишком много рекламы.
- Пусть скажет спасибо, что у нас нет всплывавших окон
===
О вандалах
Черную работу при составлении энциклопедии Брокгауза и Ефрона первое время выполняют студенты. Платят им мало и неохотно.
При попытках напомнить о гонорарах, редактор гулко стучит себя в лоб: "Безпамятная я собака!"
Продолжается это до обнаружения в тексте энциклопедии статьи "Безпамятная собака":
"Безпамятная собака - собака жадная до азартности".
Один из первых известных случаев вандализма в энциклопедии.
(Ирукан)
===
Для коллекционеров. "451 по Фаренгейту" в асбестовом переплете.
(cat_ruadh)
===
Нецензурное
В правление турецкого султана Абдул-Гамида II цензоры тщательно вымарывают из литературы, в том числе и специальной, три символа.
Потому как по их словам, символы эти значат "Гамид Второй - Ничто".
H2O.
(Ирукан)
===
Чукча не читатель
Л., сын одного широко известного в узких кругах киевского виолончелиста, услышав дверной звонок, пошел осведомиться о возможных гостях. На стандартный вопрос "Кто там??", из-за двери послышалось неясное наименование очередной организации последователей христианского учения.. и более звонкий голос начал предварительную обработку: "А вы библию читали?".
Л., открывая дверь, внутренне уже начав "защиту", на автомате отвечает: "Неа, библию мы не читали. Мы - евреи. Мы ее писали..."
===
Свобода печати
Русско-японская война. Недовольные представители западных СМИ бомбят жалобами японское правительство, мол информацию выдают по капле, работать невозможно и вообще.
В ответ правительство выдаёт чеканную фразу: "Япония ведет войну для своей пользы, а не для поучения других народов".
(Ирукан)
===
Хотел написать статью о литературных неграх, но редактор справедливо заметил, что этим сочетанием я принижаю всех людей расы rgb(0,0,0)...
===
Трава отборная редакторская
Стенограмма случайного разговора в коридоре.
Я - иду по коридору с чашкой чая. Редактор Марк Стоич (серо-синяя рубашка, светлые брюки, розовые носки, жесткая линия верхней губы, характер нордический, асоциальный) вываливается из своей будки мне навстречу.
Марк: Какое счастье, что собаку Гитлера отравили.
Я (с трудом удерживая чашку): Ып?
Марк: В противном случае, мы бы сейчас переводили ее мемуары о Гитлере.
Я: Наверняка кто-нибудь написал вымышленные.
Марк (испуганно): Ты только начальству не говори. Не подавай им идеи.
Я: "Я была собакой Гитлера"... "Я была кошкой Гитлера..."
Марк: Э нет, кошки у Гитлера быть не могло. Кошки слишком космополиты. И потом... кошка может быть еврейкой - а ты даже не заметишь.
Я: "Я была еврейской кошкой Гитлера".
Марк (в ужасе): Ну все. Теперь мы обречены.
(Антрекот)
===
Интуиция
В 1946 году писатель Николай Вирта написал пьесу «Заговор обреченных» и, как тогда полагалось, представил ее в Комитет по делам искусств.
Спустя некоторое время он пришел к заместителю председателя Комитета за ответом.
— Прочел вашу пьесу, — сказал тот. — В целом впечатление благоприятное. Финал, конечно, никуда не годится. Тут надо будет вам еще что-то поискать, додумать... Второй акт тоже придется переписать. Да, еще в третьем акте, в последней сцене... Ну, это, впрочем, уже мелочи... Это мы уже решим, так сказать, в рабочем порядке...
Вирта терпеливо слушал его, слушал. А потом вдруг возьми да и скажи:
— Жопа.
— Что? — не понял зампред.
— Я говорю, жопа, — повторил Вирта.
Зампред, как ошпаренный, выскочил из своего кабинета и кинулся к непосредственному своему начальнику — председателю Комитета Михаилу Борисовичу Храпченко.
— Нет! Это невозможно! — задыхаясь от гнева и возмущения, заговорил он. — Что хотите со мной делайте, но с этими хулиганствующими писателями я болыпе объясняться не буду!
— А что случилось? — поинтересовался Храпченко.
— Да вот, пришел сейчас ко мне Вирта. Я стал высказывать ему свое мнение о его пьесе, а он... Вы даже представить себе не можете, что он мне сказал!
— А что он вам сказал?
— Он сказал... Нет, я даже повторить этого не могу!..
— Нет-нет, вы уж, пожалуйста, повторите.
Запинаясь, краснея и бледнея, зампред повторил злополучное слово, которым Вирта отреагировал на его редакторские замечания. При этом он, естественно, ожидал, что председатель Комитета разделит его гнев и возмущение. Но председатель на его сообщение отреагировал странно. Вместо того, чтобы возмутиться, он как-то потемнел лицом и после паузы задумчиво сказал:
— Он что-то знает...
Интуиция (а точнее — долгий опыт государственной работы) не подвела Михаила Борисовича. Он угадал: разговаривая с его заместителем, Вирта действительно знал, что его пьесу уже прочел и одобрил Сталин...
(Бенедикт Сарнов, "Сталин и писатели", взято у crusoe)
- Пусть скажет спасибо, что у нас нет всплывавших окон
===
О вандалах
Черную работу при составлении энциклопедии Брокгауза и Ефрона первое время выполняют студенты. Платят им мало и неохотно.
При попытках напомнить о гонорарах, редактор гулко стучит себя в лоб: "Безпамятная я собака!"
Продолжается это до обнаружения в тексте энциклопедии статьи "Безпамятная собака":
"Безпамятная собака - собака жадная до азартности".
Один из первых известных случаев вандализма в энциклопедии.
(Ирукан)
===
Для коллекционеров. "451 по Фаренгейту" в асбестовом переплете.
(cat_ruadh)
===
Нецензурное
В правление турецкого султана Абдул-Гамида II цензоры тщательно вымарывают из литературы, в том числе и специальной, три символа.
Потому как по их словам, символы эти значат "Гамид Второй - Ничто".
H2O.
(Ирукан)
===
Чукча не читатель
Л., сын одного широко известного в узких кругах киевского виолончелиста, услышав дверной звонок, пошел осведомиться о возможных гостях. На стандартный вопрос "Кто там??", из-за двери послышалось неясное наименование очередной организации последователей христианского учения.. и более звонкий голос начал предварительную обработку: "А вы библию читали?".
Л., открывая дверь, внутренне уже начав "защиту", на автомате отвечает: "Неа, библию мы не читали. Мы - евреи. Мы ее писали..."
===
Свобода печати
Русско-японская война. Недовольные представители западных СМИ бомбят жалобами японское правительство, мол информацию выдают по капле, работать невозможно и вообще.
В ответ правительство выдаёт чеканную фразу: "Япония ведет войну для своей пользы, а не для поучения других народов".
(Ирукан)
===
Хотел написать статью о литературных неграх, но редактор справедливо заметил, что этим сочетанием я принижаю всех людей расы rgb(0,0,0)...
===
Трава отборная редакторская
Стенограмма случайного разговора в коридоре.
Я - иду по коридору с чашкой чая. Редактор Марк Стоич (серо-синяя рубашка, светлые брюки, розовые носки, жесткая линия верхней губы, характер нордический, асоциальный) вываливается из своей будки мне навстречу.
Марк: Какое счастье, что собаку Гитлера отравили.
Я (с трудом удерживая чашку): Ып?
Марк: В противном случае, мы бы сейчас переводили ее мемуары о Гитлере.
Я: Наверняка кто-нибудь написал вымышленные.
Марк (испуганно): Ты только начальству не говори. Не подавай им идеи.
Я: "Я была собакой Гитлера"... "Я была кошкой Гитлера..."
Марк: Э нет, кошки у Гитлера быть не могло. Кошки слишком космополиты. И потом... кошка может быть еврейкой - а ты даже не заметишь.
Я: "Я была еврейской кошкой Гитлера".
Марк (в ужасе): Ну все. Теперь мы обречены.
(Антрекот)
===
Интуиция
В 1946 году писатель Николай Вирта написал пьесу «Заговор обреченных» и, как тогда полагалось, представил ее в Комитет по делам искусств.
Спустя некоторое время он пришел к заместителю председателя Комитета за ответом.
— Прочел вашу пьесу, — сказал тот. — В целом впечатление благоприятное. Финал, конечно, никуда не годится. Тут надо будет вам еще что-то поискать, додумать... Второй акт тоже придется переписать. Да, еще в третьем акте, в последней сцене... Ну, это, впрочем, уже мелочи... Это мы уже решим, так сказать, в рабочем порядке...
Вирта терпеливо слушал его, слушал. А потом вдруг возьми да и скажи:
— Жопа.
— Что? — не понял зампред.
— Я говорю, жопа, — повторил Вирта.
Зампред, как ошпаренный, выскочил из своего кабинета и кинулся к непосредственному своему начальнику — председателю Комитета Михаилу Борисовичу Храпченко.
— Нет! Это невозможно! — задыхаясь от гнева и возмущения, заговорил он. — Что хотите со мной делайте, но с этими хулиганствующими писателями я болыпе объясняться не буду!
— А что случилось? — поинтересовался Храпченко.
— Да вот, пришел сейчас ко мне Вирта. Я стал высказывать ему свое мнение о его пьесе, а он... Вы даже представить себе не можете, что он мне сказал!
— А что он вам сказал?
— Он сказал... Нет, я даже повторить этого не могу!..
— Нет-нет, вы уж, пожалуйста, повторите.
Запинаясь, краснея и бледнея, зампред повторил злополучное слово, которым Вирта отреагировал на его редакторские замечания. При этом он, естественно, ожидал, что председатель Комитета разделит его гнев и возмущение. Но председатель на его сообщение отреагировал странно. Вместо того, чтобы возмутиться, он как-то потемнел лицом и после паузы задумчиво сказал:
— Он что-то знает...
Интуиция (а точнее — долгий опыт государственной работы) не подвела Михаила Борисовича. Он угадал: разговаривая с его заместителем, Вирта действительно знал, что его пьесу уже прочел и одобрил Сталин...
(Бенедикт Сарнов, "Сталин и писатели", взято у crusoe)
