[personal profile] jaerraeth
Баллада об умении правильно ждать, ориентации по раю и характерных японских выводах

Токугава Иэясу любил соколиную охоту. Токугава Иэясу всю жизнь любил соколиную охоту, даже когда ему еще не пожаловали фамилию Токугава. Собственно – с раннего подросткового возраста. А в этом возрасте он жил в городе под названием Сумпу, что в провинции Суруга, заложником в клане Имагава. И не очень большим было его хозяйство - так что птицы его, бывало, залетали на землю соседа, некоего Харамииши Мотоясу, а следом за птицами на чужую территорию, естественно, забирался и сам птицевладелец – прибрать своих пернатых. И, видимо, постоянные эти визиты господина Харамииши сильно допекали, потому что отзывался он о молодом заложнике как тот председатель колхоза о постоянно падающем на его голову парашютисте – и даже хуже, потому как от "осточертел этот мальчишка из Микава" Харамииши начал потихоньку переходить к "зачем ему жить на свете", ну а характер обращения с юным соседом тоже от первого пункта потихоньку съезжал в сторону второго.
Но тут соседу исполнилось 16 и он, наконец женился, оставил жену в заложницах, а сам переехал в свое, сильно всеми объеденное, родовое владение в провинции Микава, потом Имагава Ёшимото с двадцатипятитысячной армией пошел расчищать себе дорогу на столицу и встретил в темном переулке тогда еще мало кому известного Ода Нобунага, на чем прекратил земное существование, а молодой тогда-еще-не-Иэясу не прекратил, вывернулся и вскоре заключил с Ода союз, потом было много интересных и славных историй, а уж совсем потом, то есть целых 15 лет спустя, уже Токугава уже Иэясу взял в осаду замок Такатенджин, в тот момент находившийся в руках клана Такэда. А вышеупомянутый Харамииши Мотоясу, какое-то время назад перешедший на службу к Такэда, на свое несчастье, оказался внутри. Замок вымаривали голодом, кое-кто из гарнизона и населения попытался выбраться за кольцо осады, Харамииши был в их числе. И тут ему не повезло второй раз – поймали. И в третьий раз не повезло – подвернулся под глаз самому командующему... Аааааа, говорит тот, это тот самый Харамииши, которому кусок в рот не лез, когда я в Камихара птичек своих вылетывал? Я его помню, да и он меня должен, ведь я ему, как это... осточертел и вообще напрочь жизнь отравил? Ну раз уж так он меня видеть не может, пусть зарежется здесь и сейчас и не видит.
Кажется, в оценке меры и степени теплых чувств, одолевающих Харамииши, господин Токугава не промахнулся и видеть его и впрямь сильно не хотели, потому что бывший сосед, когда ему все это передали, сказал только: "Логично, не возражаю". Потом повернулся лицом к югу и приготовился было к процедуре, но тут...
Вы же знаете - всегда, везде и при любых обстоятельствах есть люди, которые знают лучше и говорят под руку. Так вышло и здесь. Кто-то из наблюдателей не удержался от комментария: мол, даже такой выдающийся человек не знает правил последнего часа – вы б к западу-то повернулись, а потом уж резались.
Харамииши, и до того, видимо, пребывавший не в лучшем из настроений – день все-таки совсем не задался - взорвался:
- Вы невежда! Сам Будда учил [в "Лотосовой Сутре"] "Ведь во всех мирах десяти сторон [света] нет двух Колесниц. Как же могут быть три [Колесницы]?"... Неужели вы вправду думаете, что рай лежит только на западе? До чего ж вы мелкий и ограниченный человек! Зачем бы мне предпочитать один рай другому?
И зарезался-таки лицом к югу.
Из всего вышеописанного автор "Микава-моногатари" делает вывод – мол, милосердней нужно быть, если имеешь над кем власть. Никогда ведь не знаешь. А то ищи потом правильное направление на рай.
Никогда не знаешь, добавим мы от себя, может ведь подвернуться Токугава Иэясу. Долгоживущий, талантливый, терпеливый и не передать, насколько злопамятный. Кстати, как вы думаете, где потом располагалась штаб-квартира господина сёгуна-в-отставке? Ну естественно, естественно в Сумпу.


Установлена Небом

"В старые времена некий человек спросил Гамо Уджисато, кто станет правителем страны, когда нынешний властитель, Тоётоми Хидеёши, умрет. Уджисато ответил "Из нынешних Токугава Иэясу очень уважаем и славен среди людей, но он скупердяй и сделан не из того теста, из которого делаются правители всех земель. После [смерти Хидеёши] страна, наверное, уйдет в руки Маэды Тошиэ." Вероятно, Уджисато привык к расточительству Ода Нобунага и Тоётоми Хидеёши и ошибочно заключил, что таковы вообще должны быть правители страны; он не знал, что бережливость нашего господина установлена Небом. Жаль, что такой великий герой как Уджисато погряз в обычных пороках своего времени и не обдумал этот вопрос достаточно глубоко."
"Подлинные записки дома Токугава", без комментариев


Еще одна баллада о промышленной этике и воле Неба

В один прекрасный день после окончания первой осады замка Осака явились как-то к Хонде Масадзуми нежданные визитеры – Датэ Масамунэ и Тода Такатора, большой специалист по строительству замков и разбору оных на молекулы. И сказали, что у них есть идея, которую хотелось бы показать специалисту по логистике и финансам, потому что не гонять же за собственными в Сэндай или на Сикоку, а Хонда, как бы, уже тут, при армии. Хонда посмотрел идею, несколько опешил, посмотрел еще раз и сказал, что с профессиональной точки зрения с идеей все в порядке, более того, с ней все прекрасно, а то, что с нею явно не в порядке – не его ума дело. А экономия выходит большая, так что он всячески готов содействовать и господину сёгуну-в-отставке эту идею представить.
Сказано – сделано.
Существо у идеи было простое. Поскольку совершенно очевидно, что конфликт между домами Токугава и Тоётоми неразрешим и закончится только чьей-то смертью, поскольку столь же очевидно, что декорум в этой ситуации соблюсти не удастся, собственно уже, а также поскольку в результате заключенного перемирия внешние бастионы и рвы осакского замка, где засели сторонники Тоётоми, очень удобным образом перестали существовать – то не проще ли нарушить перемирие и напасть сейчас? Вот чем есть, тем и напасть. А если кто опасается, что внутри понастроено много неизвестных укреплений, то их конечно понастроено и понастроено качественно и интересно, но неизвестными они были до начала первой осады, а за время пути господин Датэ составил – пленные-перебежчики-лазутчики – полную картину и даже макет соорудил и они с господином Тода прикинули, что тут и как штурмовать и взрывать. Наличных сил хватит. Потери будут. Но если сравнить, во что всем – и сёгуну – обойдется еще один тур того же танца со всем материальным обеспечением и, между прочим, опять-таки неизбежными потерями, потому что противник тихо сидеть не будет, то вывод напрашивается. В цифрах.
Иэясу все это выслушал и - если верить записям дома Токугава - ответил так.
Мол, есть во всем этом явный резон, однако, люди, которые действуют несправедливо и ни с чем не считаясь, рано или поздно навлекают на себя гнев Небес. Недавним примером тому могут быть Ода Нобунага, сместивший сёгуна Ёшиаки, и Такэда Сингэн, изгнавший своего отца, Нобутора. Месть пала на их потомков и дома их погибли. Я помог Ода Нобуо из дружбы к его отцу и встал против Хидеёши при Нагакудэ, где мои войска разбили трех его генералов. Поэтому он прислал свою мать ко мне заложницей и снова заключил мир. И после этого я верно сотрудничал с ним и помог ему подчинить всю страну. И сына его, Хидеёри, я тоже поддерживал, но Ишида Мицунари завидовал мне и сплел именем Хидеёри коварный заговор, мне на погибель. Но Небо возмутилось его подлостью и покарало его и негодных его сообщников, определив их поражение при Сэкигахара. (Ой, думают слушатели, так это оказывается было Небо? А не вовремя организованная многократная измена самого что ни есть грустного свойства, такого, что главпредатель сам с собою жить не смог, с ума вскоре спятил и умер?)
Многие тогда, - продолжал Иэясу, - твердили, что Хидеёри заслужил того же. (Ой, думают слушатели, это в семь-то лет? Или сколько ему было? И при том, что он-то против вас тогда, в 1600м, не выступал, а выступил бы, вы бы погибли...) Но я пожалел его юность и не только пощадил его жизнь, но и даровал ему три провинции во владение и добился для него высокого придворного ранга, столь велики были моя щедрость и добрая воля. (Товарищ, не выдерживают комментаторы, вообще-то это вы были при мальчике регентом и этого мальчика вассалом... если по чести, то ничего вы ему не могли жаловать, только он вам.)
Хидеёри же в такой мере пренебрег всем этим, что поднял восстание против моего дома, что есть вещь воистину до крайности дурная, но поскольку он теперь обещал исправится и заключить мир, то лучше оставить дело как есть. Если он вновь поведет себя неправедно и затеет смуту и этим навлечет на себя возмездие Небес, мы не сможем смотреть на это сквозь пальцы. Но пока что мир заключен и нет моей воли на то, чтобы нарушать его.
Конец торжественного заявления.
Господин дракон смотрит на свата пустым глазом - нет, так нет, дело ваше. Но когда летом следующего года суета вокруг Осаки начнется вновь, его войска, помимо вполне характерной для них управляемости и эффективности, будут проявлять также и не очень характерную для них осторожность, явно насаждавшуюся сверху. То ли Датэ Масамунэ все-таки не оставил мысли сэкономить на потерях, по крайней мере, на собственных, то ли опасался гнева, скажем так, Небес... во всех возможных и невозможных формах.
Но в этот раз тоже - как почти всегда - в этом смысле ничего не произошло.

(Антрекот)

===

Баллада о финансовой реформе, плавно перетекшей в экшен с хоррором

В 6 год Гэнна (1620) Сакурада Мототика напал на каро Ямбэ Кимиёри, с которым был в контрах, и вырезал нафиг и его, и всю его семью. Господин Хидэмунэ не счел нужным доложить об этом инциденте ни правительству, ни отцу. Господин дракон, разумеется, узнал и пришел в такую ярость, что лишил сына наследства. Бурную реакцию господина дракона можно понять: Кимиёри был его человеком и бывшим вассалом. (Сёгунат тоже не смолчал: речь шла о лишении клана Увадзима самурайских привилегий). В следующем, 7-м году Гэнна (1621) гнев Масамунэ так и не утих, он даже обратился к Дою Тосикацу (советнику сёгуна Хидэтаде) с предложением вернуть Увадзиму под драконье крыло. В конце концов благодаря заступничеству Тосикацу дело разрешилось, Масамунэ предложение свое отозвал, встретился с сыном - и эти двое помирились. Хидэмунэ был старшим сыном, но по причине происхождения (мама была низкого ранга) наследником дома Сэндай не стал, зато в заложниках отсидел по полной программе, что любви к отцу не прибавляло. В общем, сложные были отношения: сын в обиде на папу, папа недоволен сыном. Но вот после той встречи они со своим взаимным недовольством как-то разобрались - и отношения их резко улучшились.
Началась же эта история с денег. У Увадзмы с самого начала были проблемы с финансами и решил их господин Хидэмунэ просто: занял денег у Сэндая. Но тут сёгунат Токугава распорядился восстановить Осакский замок, что весьма усугубило финансовые затруднения клана. Вот с целью разрешения финансовых вопросов и послал господин дракон в Увадзиму свое доверенное лицо - Ямбэ Кимиёри (известного также как "Сэйбэй"). А Кимиёри не стал увеличивать налоги, но реформировал финансовую систему клана и урезал жалование самураям. И на этой почве нажил себе врагов в лице Сакурады Гэмбы (он же Мототика) и его фракции. К тому же ходили слухи, что приказ на устранение Ямбэ дал сам господин Хидэмунэ. Вот так и получилось, как получилось.
А 12 лет спустя начался кайдан. Пошел как-то раз господин Сакурада на поминальную службу - а храм возьми да и рухни. И задавило Сакураду насмерть. Потом и другие враги покойного господина Ямбэ внезапно стали умирать один за другим, и все как-то нехорошо умирали. (А там, говорят, и господин Хидэмунэ слег с болезнью). Разумеется, пошли слухи, что без мстительного духа не обошлось. Ну, тут решение известное: дабы умилостивить онрё, на месте дома Ямбэ возвели синтоистское святилище Варэй-дзиндзя. (Оно и сейчас стоит, пострадало во время Второй Мировой, но было отстроено заново). Отслужили заупокойную службу, и даже сам господин Хидэмунэ выразил сожаление по поводу невинноубиенного верного вассала (в японском "сожаление" и "раскаяние" пишется одинаково - но в последнее мне верится плохо, хотя чего только не бывает...). А для простого народа Кимиёри остался образцом мудрого и справедливого управителя: его не забыли, и на его могиле постоянно возжигаются благовония. Потом о нем, увадзимской заварушке и восстановлении Осакского замка и пьесу написали...
(Имри)

Profile

jaerraeth

October 2017

S M T W T F S
1 2 3 4 5 67
8 9 10 11 12 1314
1516 1718192021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 18th, 2017 03:40 am
Powered by Dreamwidth Studios