Дракон, Обезьяна и прочие-12
Oct. 10th, 2012 02:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
jaerraethБаллада о репутации чайных принадлежностей
Если золотой чайник для воды - сущее издевательство, то золотая чайница, то есть коробка для хранения чая, может быть вполне уместной частью набора и даже его гордостью. Вот такая и была у знаменитого архитектора и подрывника Тода Такатора; то есть была, пока неизвестно кто в его хозяйстве не потерял от нее крышку. Вот скажите мне, как можно умудриться в японском доме потерять крышку от чайницы, хранящейся как родовое сокровище (и по существу, таковым являющейся)? Однако проявили изобретательность и потеряли.
Тода Такатора был человек вне профессиональной деятельности мирный, расследования особого вести не стал, а отправился прямо к ювелиру с вопросом - можно ли сделать новую крышку, неотличимую.
Можно, отчего же нет. Но дорого - золотая же. Вот если сделать из меди и покрыть позолотой, то выйдет дешевле где-то втрое, а может даже вчетверо.
- Никак нельзя, - грустно ответил Такатора, - вдруг и новая крышка потеряется и ее кто-то найдет или даже украдет? И обнаружит, что она на самом деле медная? Тогда и про саму чайницу станут говорить, что она всего лишь из позолоченой меди - и обратного уже никогда никому не докажешь. И выйдет из этого поношение мне и незаслуженная обида чайнице. А уж хранить чай в посуде, о которой по моей милости несправедливо ходят такие слухи... о какой гармонии с таким чаем может идти речь, ни о чем прочем не говоря? Нет уж, делайте из золота.
Баллада о верности
1578. Ода Нобунага еще жив, а будущий господин регент - впрочем, еще не помышляющий о такой участи и носящий фамилию Хашиба - осаждает замок Мика. Обычное дело, генерал у Ода взбунтовался... А поскольку возиться с осадами Хашиба Хидеёши умел, но терпеть не мог, начал он искать во вражеском лагере слабину - и показалось ему, что нашел. Некоего Накамуру Тадашигэ. Написал ему, пообещал большую награду, если тот проведет солдат в замок. Тот согласился и дочку в заложницы отдал. Отряд ночью пришел - и действительно пустили их в замковые ворота. А за воротами тут же окружили и перерезали. Называется ловушка. Девочку Хидеёши, конечно, тут же приказал распять.
С замком возились еще долго, отвлекаясь на другие вещи - но через два года танцев он все-таки пал, мятежный генерал мирно зарезался, гарнизон сдался... Ну а Накамура, решив, что от сдачи ему ждать ничего хорошего не приходится, вовремя исчез. Но несколько не рассчитал - так что найти его нашли.
Я, сказал ему Хидеёши, все еще на тебя зол, очень уж много хороших людей я по твоей милости потерял. Хоть на куски тебя режь или в котле вари, ради утешения. С другой стороны, ты все это делал ради господина, дочку любимую не пожалел... в общем, вот тебе владение в три тысячи коку стоимостью, служи теперь мне.
Накамура взял под козырек и пошел служить. Хэппи энд, занавес.
Баллада о вежестве - или подожди команды отставить
"Не знаем, кто его толкнул, история молчит..." (с)
1590, осада замка Одавара. Господин регент учинил для своих генералов пирушку с театральным представлением. Мимо мероприятия едет верхом некто Ханабуса Мотоюки, ронин на временной службе у Уэсуги Кагэкацу, владетеля провинции Этиго. Едет, видит эту картину и начинает ругаться - мол, мы уж сколько здесь сидим, три замка можно было бы взять, а они тут дурака валяют "враг увидит, что столица ест и пьет, и веселится..." - а враг, между прочим, если бы стоил чего-то, уже показал бы нам козью морду во всей красе и еще, может, покажет - с такими гулянками. Глупость, в общем, позор и поношение.
Часовой ему
- Ты понимаешь, что и о ком говоришь? Ты кто такой? Ты пьян или безумен?
- Я? Я Ханабуса Мотоюки и я-то трезв и в своем уме, а о командующем нашем явно того не скажешь - вот выяснил бы ты, спятил он или не просыхает? Был бы кто другой, я бы и измену заподозрил, но тут, наверное, просто маразм. А вся эта шайка даймё, что маразм этот терпит - видно, трусы все поголовно...
И так далее. В общем, у часового быстро от ужаса все свело, а Ханабуса, сказав о господине регенте что-то еще неприличное, плюнул и поехал.
Часовой спустя некоторое время отмерз и доложил по команде. Командир смены пошел с докладом выше, и существо инцидента быстро добралось до главного театрала. Каковой почернел лицом, прервал представление, грохнул какую-то ценную посуду и приказал Кагэкацу найти эту сволочь и распять ее вниз головой.
Уэсуги Кагэкацу, человек крайне флегматичный и сдержанный, покивал и ответствовал, что он, собственно, только что приехал в лагерь, на представление пришел, едва умывшись с дороги, ничего не слышал, ничего не знает, вот, пойдет выяснит, что именно случилось, примет меры и доложит. И все, кто хоть что-нибудь в чем-нибудь понимал, сделали вывод, что выяснять правитель Этиго будет, как наилучшим образом _не_ исполнить приказ регента, потому что если распинать всех, кто в лагере ругается, без армии остаться можно.
Пошел. Двух сотен шагов сделать не успел, как догоняют, ведут обратно. Однако. Худо может обернуться дело. Регент, впрочем, уже не черный, а так, синий, встречает ласково и говорит - я тут вспылил и перебрал. Этот твой хам, он все-таки не мне лично все это оказывал и высказывал, он с часовым за оградой препирался. Не надо его вниз головой вешать, отрубите ему голову и все.
Ладно. Пойду все же, разберусь, говорит Кагэкацу и уходит.
Двух сотен шагов сделать не успел... регент уже просто красный и говорит - постой. Это же вообще не твой вассал, он же наемник. Ты его судить как сеньор не можешь. Прикажи ему покончить с собой, от моего имени. Ну и объясни всем, почему.
Хорошо. Я пошел.
И идет уже совсем медленно. И верно. К выходу дойти не успел, возвращают.
Регент уже нормального желтого цвета, разводит руками - слушай, говорит. А он ведь прав, этот твой ронин. Я тут представления даю, танцы устраиваю, в общем же - для Ходзё, что в замке осаждены. Демонстрирую, что и с провизией у нас хорошо, и со всем - и что мы тут, сколько надо, столько и будем сидеть. А Ханабусе твоему никто этого не объяснял. Он зря ругался, но со своего уровня - по делу же. Сказано "большого врага не бойся, малым не пренебрегай" - а я эту заповедь вторую неделю нарушаю... и, между прочим, большая часть тех, кого я тоже в свои планы не посвящал, мне сказать об этом не рискнула. Даже не спросили, что это меня укусило. Храбрый человек твой ронин и дельный. Возьми его в вассалы, не пожалеешь.
Кагэкацу пожал плечами и пошел все-таки разбираться. А, разобравшись, действительно взял. И не пожалел.
Cтрашная месть
Хирацука Эттю-но-ками был в своем семействе младшим и потому имел право выбирать себе господина сам. А поскольку был он человеком одновременно большой силы, храбрости и ума, то и желающих на него нашлось некоторое количество. В числе их был и Токугава Иэясу. И получил отказ. С формулировкой "Иэясу скуп как не знаю что. Он разговаривает с подчиненными вежливо и уважительно, но щедрой награды от него – сто лет жди и не дождешься".
На чем Хирацука и убыл и вскоре сделался доверенным вассалом... Ишиды Мицунари.
Ну ладно.
А под Сэкигахара его взяли в плен и привели к Иэясу. Тот посмотрел.
Да, говорит, хорошенький вид – и очень подходит человеку, который пренебрег мной и пошел к Ишиде.
Пленный посмотрел на него красными глазами и зашипел:
- Тоже мне новость для самурая – попасть в плен в бою. А уж ты-то с детства и заложником у Имагава был, потом тебя Тода поймали и Ода продали – и ты сидел себе три года в этой дыре, замке Теншубо в Овари. Тебе ль с твоим опытом надо мной насмешничать? Тебе, что клятвы дает направо и налево и так же их нарушает. Тебе, что вопреки завещанию покойного регента пренебрег его наследником... Стыд ты и позор, а не воин. Еще б я назвал такую тварь господином. Руби мне голову и покончим с этим!
Иэясу покачал головой.
- До чего ж омерзительный тип. Ну зачем мне тебя убивать – ты у меня будешь жить долго и очень неприятно.
Тут уже все ждут какого-то страшного приказа, а господин Токугава выдает:
- Развязать и отпустить.
И правда, человек храбрый, верный, талантливый, убивать такого – жалко. Ну а уж неприятности с таким языком и характером он себе обеспечит сам.
(рассказывает, как всегда, Антрекот)
Если золотой чайник для воды - сущее издевательство, то золотая чайница, то есть коробка для хранения чая, может быть вполне уместной частью набора и даже его гордостью. Вот такая и была у знаменитого архитектора и подрывника Тода Такатора; то есть была, пока неизвестно кто в его хозяйстве не потерял от нее крышку. Вот скажите мне, как можно умудриться в японском доме потерять крышку от чайницы, хранящейся как родовое сокровище (и по существу, таковым являющейся)? Однако проявили изобретательность и потеряли.
Тода Такатора был человек вне профессиональной деятельности мирный, расследования особого вести не стал, а отправился прямо к ювелиру с вопросом - можно ли сделать новую крышку, неотличимую.
Можно, отчего же нет. Но дорого - золотая же. Вот если сделать из меди и покрыть позолотой, то выйдет дешевле где-то втрое, а может даже вчетверо.
- Никак нельзя, - грустно ответил Такатора, - вдруг и новая крышка потеряется и ее кто-то найдет или даже украдет? И обнаружит, что она на самом деле медная? Тогда и про саму чайницу станут говорить, что она всего лишь из позолоченой меди - и обратного уже никогда никому не докажешь. И выйдет из этого поношение мне и незаслуженная обида чайнице. А уж хранить чай в посуде, о которой по моей милости несправедливо ходят такие слухи... о какой гармонии с таким чаем может идти речь, ни о чем прочем не говоря? Нет уж, делайте из золота.
Баллада о верности
1578. Ода Нобунага еще жив, а будущий господин регент - впрочем, еще не помышляющий о такой участи и носящий фамилию Хашиба - осаждает замок Мика. Обычное дело, генерал у Ода взбунтовался... А поскольку возиться с осадами Хашиба Хидеёши умел, но терпеть не мог, начал он искать во вражеском лагере слабину - и показалось ему, что нашел. Некоего Накамуру Тадашигэ. Написал ему, пообещал большую награду, если тот проведет солдат в замок. Тот согласился и дочку в заложницы отдал. Отряд ночью пришел - и действительно пустили их в замковые ворота. А за воротами тут же окружили и перерезали. Называется ловушка. Девочку Хидеёши, конечно, тут же приказал распять.
С замком возились еще долго, отвлекаясь на другие вещи - но через два года танцев он все-таки пал, мятежный генерал мирно зарезался, гарнизон сдался... Ну а Накамура, решив, что от сдачи ему ждать ничего хорошего не приходится, вовремя исчез. Но несколько не рассчитал - так что найти его нашли.
Я, сказал ему Хидеёши, все еще на тебя зол, очень уж много хороших людей я по твоей милости потерял. Хоть на куски тебя режь или в котле вари, ради утешения. С другой стороны, ты все это делал ради господина, дочку любимую не пожалел... в общем, вот тебе владение в три тысячи коку стоимостью, служи теперь мне.
Накамура взял под козырек и пошел служить. Хэппи энд, занавес.
Баллада о вежестве - или подожди команды отставить
"Не знаем, кто его толкнул, история молчит..." (с)
1590, осада замка Одавара. Господин регент учинил для своих генералов пирушку с театральным представлением. Мимо мероприятия едет верхом некто Ханабуса Мотоюки, ронин на временной службе у Уэсуги Кагэкацу, владетеля провинции Этиго. Едет, видит эту картину и начинает ругаться - мол, мы уж сколько здесь сидим, три замка можно было бы взять, а они тут дурака валяют "враг увидит, что столица ест и пьет, и веселится..." - а враг, между прочим, если бы стоил чего-то, уже показал бы нам козью морду во всей красе и еще, может, покажет - с такими гулянками. Глупость, в общем, позор и поношение.
Часовой ему
- Ты понимаешь, что и о ком говоришь? Ты кто такой? Ты пьян или безумен?
- Я? Я Ханабуса Мотоюки и я-то трезв и в своем уме, а о командующем нашем явно того не скажешь - вот выяснил бы ты, спятил он или не просыхает? Был бы кто другой, я бы и измену заподозрил, но тут, наверное, просто маразм. А вся эта шайка даймё, что маразм этот терпит - видно, трусы все поголовно...
И так далее. В общем, у часового быстро от ужаса все свело, а Ханабуса, сказав о господине регенте что-то еще неприличное, плюнул и поехал.
Часовой спустя некоторое время отмерз и доложил по команде. Командир смены пошел с докладом выше, и существо инцидента быстро добралось до главного театрала. Каковой почернел лицом, прервал представление, грохнул какую-то ценную посуду и приказал Кагэкацу найти эту сволочь и распять ее вниз головой.
Уэсуги Кагэкацу, человек крайне флегматичный и сдержанный, покивал и ответствовал, что он, собственно, только что приехал в лагерь, на представление пришел, едва умывшись с дороги, ничего не слышал, ничего не знает, вот, пойдет выяснит, что именно случилось, примет меры и доложит. И все, кто хоть что-нибудь в чем-нибудь понимал, сделали вывод, что выяснять правитель Этиго будет, как наилучшим образом _не_ исполнить приказ регента, потому что если распинать всех, кто в лагере ругается, без армии остаться можно.
Пошел. Двух сотен шагов сделать не успел, как догоняют, ведут обратно. Однако. Худо может обернуться дело. Регент, впрочем, уже не черный, а так, синий, встречает ласково и говорит - я тут вспылил и перебрал. Этот твой хам, он все-таки не мне лично все это оказывал и высказывал, он с часовым за оградой препирался. Не надо его вниз головой вешать, отрубите ему голову и все.
Ладно. Пойду все же, разберусь, говорит Кагэкацу и уходит.
Двух сотен шагов сделать не успел... регент уже просто красный и говорит - постой. Это же вообще не твой вассал, он же наемник. Ты его судить как сеньор не можешь. Прикажи ему покончить с собой, от моего имени. Ну и объясни всем, почему.
Хорошо. Я пошел.
И идет уже совсем медленно. И верно. К выходу дойти не успел, возвращают.
Регент уже нормального желтого цвета, разводит руками - слушай, говорит. А он ведь прав, этот твой ронин. Я тут представления даю, танцы устраиваю, в общем же - для Ходзё, что в замке осаждены. Демонстрирую, что и с провизией у нас хорошо, и со всем - и что мы тут, сколько надо, столько и будем сидеть. А Ханабусе твоему никто этого не объяснял. Он зря ругался, но со своего уровня - по делу же. Сказано "большого врага не бойся, малым не пренебрегай" - а я эту заповедь вторую неделю нарушаю... и, между прочим, большая часть тех, кого я тоже в свои планы не посвящал, мне сказать об этом не рискнула. Даже не спросили, что это меня укусило. Храбрый человек твой ронин и дельный. Возьми его в вассалы, не пожалеешь.
Кагэкацу пожал плечами и пошел все-таки разбираться. А, разобравшись, действительно взял. И не пожалел.
Cтрашная месть
Хирацука Эттю-но-ками был в своем семействе младшим и потому имел право выбирать себе господина сам. А поскольку был он человеком одновременно большой силы, храбрости и ума, то и желающих на него нашлось некоторое количество. В числе их был и Токугава Иэясу. И получил отказ. С формулировкой "Иэясу скуп как не знаю что. Он разговаривает с подчиненными вежливо и уважительно, но щедрой награды от него – сто лет жди и не дождешься".
На чем Хирацука и убыл и вскоре сделался доверенным вассалом... Ишиды Мицунари.
Ну ладно.
А под Сэкигахара его взяли в плен и привели к Иэясу. Тот посмотрел.
Да, говорит, хорошенький вид – и очень подходит человеку, который пренебрег мной и пошел к Ишиде.
Пленный посмотрел на него красными глазами и зашипел:
- Тоже мне новость для самурая – попасть в плен в бою. А уж ты-то с детства и заложником у Имагава был, потом тебя Тода поймали и Ода продали – и ты сидел себе три года в этой дыре, замке Теншубо в Овари. Тебе ль с твоим опытом надо мной насмешничать? Тебе, что клятвы дает направо и налево и так же их нарушает. Тебе, что вопреки завещанию покойного регента пренебрег его наследником... Стыд ты и позор, а не воин. Еще б я назвал такую тварь господином. Руби мне голову и покончим с этим!
Иэясу покачал головой.
- До чего ж омерзительный тип. Ну зачем мне тебя убивать – ты у меня будешь жить долго и очень неприятно.
Тут уже все ждут какого-то страшного приказа, а господин Токугава выдает:
- Развязать и отпустить.
И правда, человек храбрый, верный, талантливый, убивать такого – жалко. Ну а уж неприятности с таким языком и характером он себе обеспечит сам.
(рассказывает, как всегда, Антрекот)
